Александр Вертинского То, что я должен сказать Канада


Содержание поста:

Я не знаю, зачем и кому это нужно (Александр Вертинский)

То, что я должен сказать

E m
Я не знаю, зачем и кому это нужно,
A m D G
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой?
E 7 A m E m C
Только так безпощадно, так зло и ненужно
A m H E m
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искажённым лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их ёлками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразию,
Что и так уже скоро, мол, мы начнём голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В безконечные пропасти, к недоступной Весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно?
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой?
Только так безпощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Песня посвящена трёхстам юнкерам, защищавшим Московский Кремль во время Октябрьского вооружённого восстания 1917 года и похороненных на Московском Братском кладбище.

Александр Вертинский: «То, что я должен сказать. »

«То, что я должен сказать»… В некоторых кругах эта песня Александра Вертинского, перепетая Борисом Гребенщиковым, проходила под названием «На смерть юнкеров» и считалась едва ли не посмертным гимном всему Белому движению.

Александр Вертинский ушел из жизни довольно рано – в 1957-м. Он успел увидеть крах сталинской системы и дожил до хрущевской оттепели. Его опубликованные письма неровны: то он (с момента смерти Сталина не прошло еще и трех лет!) цитирует Мандельштама и обещает своему адресату переслать копию «почти предсмертного стихотворения» великого поэта, то материт советские власти, то вдруг впадает в неоправданный пафос и в послании к близкому другу пишет: «А где бунтари? Застрельщики революции? Где мы? Разве мы спали? Всем существом своим мы готовили революцию! Где мы? – спрашиваю я». И в том же самом письме, чуть ниже: «Тебя, конечно, губит партийность, ты не можешь писать правду – а тогда лучше не писать. »

Словом, непонятно. Снимаясь в советском кино (а он очень любил кинематограф – похоже, экранные образы приятным образом тешили его самолюбие), Вертинский переживал, что ему дают роли только кардиналов, монахов и князей. Но именно «дворянский» типаж ему, с его надменным породистым лицом, под конец жизни более всего и подходил. Аристократ на склоне лет, почивающий на лаврах, окруженный любящей семьей, даже с собственным «поместьем» на советский, естественно, лад – дачей.

В эмиграции Вертинский так и не обзавелся собственным домом — жил на съемных квартирах или в отелях. Фото: youtube.com

Судя по его письмам, и официальным, и личным, дачей он гордился. Наверное, хоть какая-то «владетельная усадьба» на закате жизни очень ему импонировала. Дворянские корни, знаете ли…

Без семьи

Хотя, с другой стороны, какой из Вертинского дворянин? Рано умершие родители, жизнь по теткам, этакое своеобразное босячество «мальчика из хорошей семьи», проблемы с гимназиями (судя по всему, Вертинского никак нельзя было назвать примерным учеником). Лет в шестнадцать ушел из дома, в двадцать с небольшим уехал из родного Киева в Москву. А дальше – жизнь либо по съемным квартирам, либо по гостиницам. По большому счету, свой собственный, принадлежащий только ему и его семье угол появился у Вертинского – знаменитого, легендарного, всемирно известного Александра Вертинского – лишь по возвращении в Россию из эмиграции. То-то он так этим «углом» дорожил. Точнее, двумя углами, если считать и дачу, и московскую квартиру на улице Горького.


Еще больше, чем дачей и квартирой он дорожил и гордился дочерями — старшей Марианной и младшей Анастасией. Да какое там «еще больше»! Должной превосходной степени здесь просто не подобрать! Вертинский боготворил своих «доченек», «муней-пуней», «Пекульцю и Бибулю». Неудивительно, что они выросли светскими львицами – было в кого. Неудивительно, что обе сделали чрезвычайно успешную кинокарьеру.

Блистательные сестры-красавицы пошли не в отца (хотя он тоже был импозантен и изыскан, но по-своему, по-мужски), а в мать. Вертинский женился довольно поздно – уже в Китае – на женщине гораздо младше себя. Когда он венчался с ней в православном соборе Шанхая, невесте было 19 лет, жениху – 53 года. Он был на восемь лет старше тещи!

Александр Вертинский в юности. Фото: stihi-i-proza.ru

Как и в случае с обретенным на закате жизни домом, поздняя семья безмерно радовала Вертинского и, пожалуй что, очаровывала его. В исходном, изначальном смысле слова – чаровала, околдовывала. Что называется, таинство брака. Опять-таки не в приземленном значении, а в возвышенном, романтическом, далеком от мирской пошлости.

Хотя, казалось бы, какая благодатная почва для анекдотов и скабрезных историй: пожилой муж, юная жена, тридцать с лишним лет разницы в возрасте. Но не хочется копаться в чужом грязном белье, поднимать какие-то скандальные хроники незапамятных времен. Ясно одно: Вертинский любил жену со всей возможной силой, любил так, как, похоже, ни одну другую женщину из своего обширнейшего (до свадьбы) донжуанского списка. Он любил жену и дочерей, а его любили все остальные.

На венчание Вертинских в Шанхае пришла чуть ли не вся русская эмиграция. Фото: Global Look Press

Секрет его молодости

Секрет популярности Вертинского остается для многих большой загадкой. Кто-то из россиян познакомился с его творчеством в переложении Бориса Гребенщикова, те что помоложе — в варианте от Алены Свиридовой. А советские люди в массе своей слышали про Вертинского, а не его самого. Но одно дело – Гребенщиков, в молодые годы романтическим тенором выводящий: «Я не знаю, зачем и кому это нужно…» или еще более тонко- и сладкоголосая Свиридова с трогательным песенным посвящением Вертинского приме российского немого кино: «Ваши пальцы пахнут ладаном». Совсем другое – услышать самого «печального Пьеро», продравшись сквозь скрипы и шорохи отвратительных старых записей.

Однако манерный, жеманный, картавый голос не поет, а проговаривает слова. Поначалу кажется, что его творчество очень похоже на творчество Александра Галича. Но… все же присутствовало очарование в этой, скажем так, «мелодекламации», и очарование — мощное. Даже в этом: «В бананово-лимонном Сингапу’ге, в бу’ге». Послевкусие, как от рюмки коньяка с лимоном не очень-то и очевидное, но долгое.

Пластинки с песнями Вертинского раскупались, как горячие пирожки. Фото: music.yandex.ru

И все же… Да, «ариетки» Вертинского подходили декаденствующей публике начала века. Может быть, они как-то особо удачно монтировались с кокаином? Хорошо, эстетам позднейших времен нравились за «инакость» и «непохожесть». Но чем же объяснить поистине всенародную популярность 1940-1950-х годов? Его замалчивали, официальная советская пресса – за крайне редким исключением – делала вид, что никакого Вертинского не существует в природе. Его пластинки выходили хорошими тиражами – но, опять-таки, как-то полуподпольно, советские фабрики грамзаписи делали на них «кассу», особо их не афишируя. И тем не менее раскупались эти пластинки, как горячие пирожки.

Что находил пресловутый «простой советский человек» в салонном маньеризме Вертинского? Флер эмиграции, «жизни иной»? Прорыв в недоступные ему, а то и прямо запретные миры – где бананы и лимоны, попугаи Жако и «желтые шкуры», креолки и мулатки? Или, наоборот, очарование щемящей ностальгии по далекой Родине: «Проплываем океаны, бороздим материки и несем в чужие страны чувство русское тоски»?
По популярности с Вертинским, если говорить о певцах русской эмиграции, в СССР мог соперничать только Петр Лещенко. Один – до невозможности изысканный и манерный другой – преувеличенно «народен». Два полюса, оба востребованы. Очередной парадокс?

Пропуск в рай

Кстати, и с декадансом-кокаином тоже не все ясно. Масштабное увлечение Вертинским началось в 1914-1915 годах. То есть, во время Первой мировой – казалось бы, не лучшее время для «ариеток». Между прочим, к тому времени Вертинский успел уже отказаться от кокаина (а до того был весьма привержен пороку – хватило, значит, сил бросить дурную привычку, сгубившую множество талантов) и проехать по фронтам медбратом в санитарном поезде. Лучше него самого не скажешь: «Когда я закончил свою службу на поезде, на моем счету было тридцать пять тысяч перевязок.
— Кто этот Брат Пьеро? – спросил Господь Бог, когда ему докладывали о делах человеческих.
— Да так… актер какой-то, — ответил дежурный ангел. – Бывший кокаинист.
Господь задумался.
— А настоящая как фамилия?
— Вертинский.
— Ну, раз он актер и тридцать пять тысяч перевязок сделал, помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах.
С тех пор мне стали много аплодировать».

Очень важная для вас статья:  Apartments - что бывает за досрочное расторжение договора Канада

Когда Вертинский сменил балахон «печального Пьеро» на фрак, то начал зарабатывать приличные деньги. Фото: professionali.ru

Еще одна странность: действительно крупные овации, серьезная слава пришли к Вертинскому в эмиграции. В отличие от многих своих «братьев по цеху», он неплохо освоился на чужбине – сменил балахон «печального Пьеро» на фрак и начал зарабатывать довольно приличные деньги. Бывали и срывы – то по причине собственной коммерческой некомпетентности (открытое им в Шанхае кабаре «Гардения» молниеносно обанкротилось – компаньоны «помогли»), то из-за неумения и нежелания экономить (деньги у Вертинского не задерживались), то по политическим причинам: в Румынии его арестовала сигуранца, и он лишился всех сбережений. Но в целом ему сопутствовал успех, в том числе и успех денежный.


Печальный Пьеро возвращался домой

Вообще не очень понятно, зачем он вернулся. Вернулся, причем в разгар войны – будущее страны было еще неопределенным. А разрешения на репатриацию он добивался с середины тридцатых – власти ему упорно отказывали. Тоже по не вполне понятным причинам. Но, что ни делается – делается к лучшему, Вертинский счастливо избежал сталинских чисток, участи Гумилева или Мандельштама, Цветаевой или Ахматовой, Булгакова или Пастернака. Самое страшное, что ему пришлось пережить на вновь обретенной родине, – некая обструкция, некая «фигура умолчания», сложившаяся вокруг его имени. Участь не благая, разумеется, но и не архипелаг ГУЛаг.

Александр Вертинский с женой и дочерью. Фото: liveinternet.ru

Вернувшись в Россию, Вертинский лишился многого: своего любимого Парижа, возможности путешествовать по свету, маленьких милых привычек популярного, как сейчас сказали бы, «поэта-песенника». Ни тебе остендских устриц, ни «Вдовы Клико». И папиросы вместо сигар. Сам он писал с горечью: «Купишь двести граммов ветчины, простояв за ней часа два и наслушавшись всяких ядовитых словечек от баб:
— Куцды лезешь? Моя очередь!
— Позвольте, гражданка, я уже час стою. Все видели.
— А я, может, тут и ночевала. У меня, может, инвалидность первой степени. А он лезет! Тоже хам какой-то!
— Позвольте, но зачем же оскорбления? Ведь я же вас ничем не оскорблял…
Но она не слушает.
— Надел желтые ботинки и думает, что он у себя в Лондоне! Тоже – барон… и т.д.
Затолканный, оскорбленный, измученный, зажмешь наконец эту ветчину, принесешь домой, а она уже в рот не лезет».

Потеряв свободу, «печальный Пьеро» обрел дом, а в доме – семейный очаг. Фото: ozon.ru

И все же Вертинскому было что и на что менять. Потеряв свободу, он обрел дом, а в доме – семейный очаг. Птичка сама влетела в клетку и свила там уютное гнездышко.

То, что я должен сказать.

Слова: А. Вертинский
Музыка: А. Вертинский

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искажённым лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их ёлками, замесили их грязью
И пошли по домам – под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнём голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги – это только ступени
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!

Октябрь 1917
Москва

Было много неясного в описываемых песней событиях, и существовало несколько их версий. Так, К.Паустовский, слышавший в Киеве зимой 1918 года концерт Александра Николаевича, дает в своих мемуарах собственное толкование: «Он пел о юнкерах, убитых незадолго в селе Борщаговке, о юношах, посланных на верную смерть против опасной банды».
По более расхожей молве, песня была создана в Москве в 1917 г. в октябрьские дни большевистского переворота, и в ней говорится о москвичах-юнкерах, ставших жертвами этого события.

Такой версии придерживался и весьма известный драматург и театральный критик тех лет И.Шнейдер. Он писал: «В большой церкви Вознесения на Никитской, где Пушкин обвенчался с Натальей Гончаровой, стояло 300 гробов и шло отпевание юнкеров, выступивших против народа и убитых на улицах Москвы. Их похоронили на одном из Московских кладбищ. Пошли трамваи, открылись магазины и театры. В Петровским театре миниатюр Вертинский пел каждый вечер свою новую песенку о этих трехстах юнкерах и гробах».


В день начала Октябрьской революции 25 октября 1917 года в Москве проходил
бенефис Вертинского. Его отношение к происходящим революционным событиям,
выразилось в романсе «То, что я должен сказать», написанного под впечатлением
гибели трехсот московских юнкеров.
Романс возбудил интерес Чрезвычайной комиссии, куда автора вызвали
для объяснений. Согласно легенде, когда Вертинский заметил представителям ЧК:
«Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!»,
он получил ответ: «Надо будет, и дышать запретим!». . .

Александр Вертинский — То, что я должен сказать

То, что я должен сказать
(Их светлой памяти)

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой?
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразию,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти, к недоступной Весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно?
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой?
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Вертинский А. 1917

Где звучала композиция

Установите бесплатное приложение Online Radio Box для вашего смартфона и слушайте любимые радиостанции онлайн, где бы вы ни находились! Теперь ваше любимое радио у вас в кармане, благодаря нашему удобному приложению.

То, что я должен сказать. (А.Вертинский)

ТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ.

их светлой памяти..

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.


Но никто не подумал просто встать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти к недоступной весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.

—————————————-
Этот романс Александр Николаевич написал и посвятил юнкерам, погибшим в Москве во время Октябрьского вооружённого восстания 1917 года и похороненным на Московском Братском кладбище.
По поводу этой песни, полной сочувствия к врагам большевиков, Александра Вертинского вызывали в ЧК для объяснений. Согласно легенде, Вертинский тогда сказал: «Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!». На это ему ответили: «Надо будет, и дышать запретим!»
Вскоре Вертинский отправился гастролировать по южным городам России. В Одессе с ним встретился белогвардейский генерал Яков Слащёв. Он рассказал Вертинскому, насколько популярна стала его песня: «А ведь с вашей песней . мои мальчишки шли умирать! И ещё неизвестно, нужно ли это было. »

То, что я должен сказать (А.Вертинский)

Александр Вертинский написал романс «То, что я должен сказать» вскоре после Октябрьской революции . В конце 1917 года текстовый и нотный варианты песни были опубликованы московским издательством «Прогрессивные новости». В тексте говорилось, что песня посвящена «Их светлой памяти».
О том, кому посвящён этот романс, поначалу не было единого мнения. Так, Константин Паустовский , посетивший в 1918 году концерт Вертинского в Киеве , в своих мемуарах предположил: «Он пел о юнкерах, убитых незадолго в селе Борщаговке, о юношах, посланных на верную смерть против опасной банды».
В действительности песня посвящалась юнкерам , погибшим в Москве во время Октябрьского вооружённого восстания 1917 года и похороненным на Московском Братском кладбище . Об этом в мемуарах писал сам Вертинский: «Вскоре после октябрьских событий я написал песню „То, что я должен сказать“. Написана она была под впечатлением смерти московских юнкеров, на похоронах которых я присутствовал».
По поводу этой песни, полной сочувствия к врагам большевиков, Александра Вертинского вызывали в ЧК для объяснений. Согласно легенде, Вертинский тогда сказал: «Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!». На это ему ответили: «Надо будет, и дышать запретим!»

Очень важная для вас статья:  Экскурсии из Виктории

Несмотря на то, что песня была написана в начале XX века , она неоднократно исполнялась и много позже разными исполнителями. Так, в годы перестройки романс исполнил Борис Гребенщиков . Тогда песня ассоциировалась с Афганской войной . В 2005 году на рок-фестивале в Чечне романс «То, что я должен сказать» исполнила Диана Арбенина . Эта песня также присутствует в репертуаре Валерия Ободзинского , Жанны Бичевской , Татианы Долгополовой и Павла Кашина , Надежды Грицкевич . 20 февраля 2014 года Борис Гребенщиков исполнил романс на Весеннем концерте в Смоленске, посвятив его погибшим на Евромайдане : «Сегодня странный концерт. Всё время меня не оставляет мысль, что в эту самую минуту, когда мы здесь поем, в Киеве, совсем недалеко от нас, одни люди убивают других».
(по материалам из Википедии)

Я спел эту песню, как я ее запомнил, слова не «подглядывал». И к событиям 1917г. можно относиться по разному, совершенно разнополярно.. Но. Это ведь было! И эта песня лишь напоминание о реальном фрагменте тех событий. А разве она не актуальна до сих пор, через 100 лет?

Уже после выставления песни тут, всё же решил посмотреть слова песни в Интернете и оказалось, что разные исполнители довольно сильно их меняли, видимо каждый под себя, а может, оригинала не читая.. Мой текст почти как у БГ (т.к. я ее узнал и помнил по его исполнению), а текст автора А.Вертинского справедливости ради привожу ниже:

Александр Вертинский «То, что я должен сказать»

(их светлой памяти)

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам, под шумок толковать,
Что пора положить бы конец безобразию,
Что и так уже скоро мы начнем голодать.

Но никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти к недоступной весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.


Текст песни То, что я должен сказать Александр Вертинский

Перевод песни То, что я должен сказать Александр Вертинский

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожащей рукой,
Только так бесполезно, так зло и ненужно

Опускали их в вечный покой.
Равнодушные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.
Забросали их ёлками, закидали их грязью
И пошли по домам, под шумок толковать,
Что пора положить уже конец безобразию,
Что и так уже скоро мы все начнем голодать.
Но никто не додумался просто встать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти к недоступной весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожащей рукой,
Только так бесполезно, так зло и ненужно

Опустили их в вечный покой.
Александр Вертинский

I don’t know why or who needs it,
Who sent them to their deaths with an unborn hand?,
Only so futile, so evil and unnecessary

Lowered them into eternal rest.
An indifferent silence was wrapped in a fur coat,
And some woman with a distorted face.
Kissed the dead man’s blue lips
And threw a wedding ring at the priest.
Threw the trees, pelted them with mud
And went home, under the guise of interpret,
That it is time to put an end to the disgrace,
As it is, soon we will all starve.
But no one thought of just getting down on their knees.
And tell these boys that in a mediocre country
Even bright feats — this is only the stage
In the infinite abyss is not available for the spring!

I don’t know why or who needs it,
Who sent them to their deaths with an unborn hand?,
Only so futile, so evil and unnecessary

Put them in eternal rest.
Alexander Vertinsky

Александр Вертинский То, что я должен сказать

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искажённым лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их ёлками, замесили их грязью
И пошли по домам – под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнём голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги – это только ступени
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!

Октябрь 1917, Москва
Слова и музыка Александра Вертинского


Другие статьи в литературном дневнике:

  • 30.11.2020. Александр Пушкин роман Евгений Онегин из главы V
  • 27.11.2020. Дмитрий Хворостовский навсегда с нами.
  • 26.11.2020. Дорогая любимая сестра моя Варенька
  • 22.11.2020. Дмитрий Хворостовский Светлая Память
  • 18.11.2020. Эльдар Рязанов режиссёр
  • 17.11.2020. Первая публикация Александра Солженицына
  • 16.11.2020. Тающий снег.
  • 12.11.2020. Александр Вертинский То, что я должен сказать
  • 07.11.2020. 100 лет Октябрьской революции 1917 года.
  • 05.11.2020. Необычные странные дни.
  • 01.11.2020. Иван Сергеевич Тургенев

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.


Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2020 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

Великий шансонье Александр Вертинский: Превратности судьбы «Поэта, странно поющего свои стихи. »

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Очень хорошо и точно написал о нем в своих воспоминаниях Юрий Олеша: « … поэт, странно поющий свои стихи, весь в словах и образах горькой любви, ни на кого не похожий, небывалый, вызывающий зависть… Он был для меня явлением искусства, характер которого я не могу определить, но которое для меня милее других, — искусства странного, фантастического » .
Действительно, тот странный и изысканный жанр, в котором творил Вертинский, соединивший в одном лице поэта, композитора, певца и артиста, был поистине уникальным.

Начало его творческой карьеры в столице было нелегким – небольшие случайные заработки, эпизодические роли в кино и небольших театрах, мировая война, работа санитаром, но ничто не смогло помешать проявиться его артистическому таланту.

« Я знаю историю одного резинового мячика, которого до тех пор швыряли из угла в угол, пока однажды он не подпрыгнул до неба! »

С юных лет Вертинский бредил театром. Бегал на спектакли и концерты, проявляя немалую изобретательность, чтобы попасть туда, иногда ему и самому доставались небольшие роли в любительских постановках. Мечта о том, чтобы стать артистом, не покидала его никогда. И, скопив на дорогу немного денег, Вертинский отправился из родного Киева покорять Москву.
Однако, в столице молодого «гения» никто не ждал, здесь с избытком хватало и своих «непонятых». Но Вертинский верил, что он-то обязательно пробьется, только не знал, какой из его многочисленных талантов окажется востребованным, что принесет ему славу и успех. Попытка поступить в школу МХАТа закончилась неудачей – сам Станиславский, услышав его отчаянное грассирование, категорически отверг его, как будущего артиста.

Очень важная для вас статья:  Политическое беженство Канада

И закружилась богемная жизнь — барышни, шампанское, и модный в те годы, наводнивший столицу, кокаин…
Вертинский вспоминал, что однажды увидел, как в трамвай, в котором он ехал, заскочил бронзовый Пушкин, сошедший с пьедестала, и даже пытался купить билет. Поняв, что это галлюцинации, и кроме него Пушкина никто не видит, испугавшись, что сходит с ума, Вертинский решил избавиться от пагубной привычки. И вскоре записался добровольцем на фронт — в то время уже шла Первая мировая война. Его определили санитаром на поезд, вывозящий раненых с фронта.

В таких условиях, видя каждый день боль и мучения людей, он быстро забыл о своих депрессиях. Одних только перевязок ему пришлось сделать несколько десятков тысяч. Пытаясь облегчить страдания раненых, он читал им письма, устраивал для них выступления, на которых сам пел. Так прошло почти два года.

В начале 1916 года Александр вновь вернулся в Москву. Здесь он начинает выступать с собственной программой, явившись зрителям в образе печального Пьеро — мертвенно-бледное лицо с большими грустными глазами, ярко-красный рот. Эффектные взмахи рук дополняли образ во время исполнение грустных песенок, которые сам артист называл «ариетками Пьеро». И, вроде бы, ничего особенного в них не было, а ведь никто больше не повторит…

Трудно сказать, что понравилось публике больше – образ печального Пьеро или трогающие душу песенки, но к новоявленному артисту пришел неожиданный успех, он стал знаменитостью. Несмотря на то, что его выступления сопровождались разгромными статьями в прессе, его слава гремела на всю страну, билеты на концерты раскупались на много дней вперед.

«Поэт я был довольно скромный, композитор тем более наивный! Даже нот не знал, и мне всегда кто-нибудь должен был записывать мои мелодии. Вместо лица у меня была маска. Что их так трогало во мне?» — удивлялся сам артист.

Вначале Вертинский выступал в традиционном для Пьеро белом костюме, но, став со временем более ироничным и язвительным, посчитал для себя более подходящим черный цвет.

Не питая иллюзий насчет своих вокальных данных, Вертинский всю жизнь боялся провала, но на его концертах залы всегда были полны восторженных зрителей.

. Всякий раз, выходя на сцену, я волнуюсь и говорю себе: — А если сегодня все отпущенные мне аплодисменты — кончились? Вдруг я уже получил все заслуженное… и больше не получу ни одного хлопка? Может быть, поэтому — я так волнуюсь перед каждым выступлением…


Но стоило ему тихо произнести: « Над розовым морем. », и зал мгновенно замолкал.

…Мой жанр не всем понятен. Но он понятен тем, кто многое перенес, пережил немало утрат и душевных трагедий, кто, наконец, пережил ужасы скитаний, мучений в тесных улицах города, кто узнал притоны с умершими духовно людьми, кто был подвержен наркозам и кто не знал спокойной, застылой «уютной жизни»…

В 1916 году Вертинский написал одну из своих пронзительных песен — «Кокаинетка». Трагедия, связанная с кокаином, была ему знакома не понаслышке – пока он работал санитаром, от передозировки умерла его сестра.
К сожалению, записей этой песни в исполнении самого Вертинского не осталось… Но есть неплохие версии:

в исполнении Татьяны Кабановой:

в исполнении Кати Линцевич:

К 1917 году он перестал прятаться за маску, которая на первых порах помогала ему скрывать волнение, и стал выходить на сцену без всякого грима, одетый в черный фрак, с которым контрастировала ослепительно белая манишка, очень удачно дополнял костюм цилиндр. Выглядел он при этом очень элегантно.

Тем временем Россия вступает в страшную полосу — начинается революция и братоубийственная война. После гибели трехсот юнкеров, защищавших московский Кремль, Вертинский написал одну из лучших своих песен — « То, что я должен сказать »:

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

По поводу этой «контрреволюционной» песни Вертинского вызвали в ЧК. Он не мог понять: « Это же просто песня. И потом, вы не можете запретить мне их жалеть ». Ответ был весьма красноречивым:« Надо будет — и дышать запретим ».

« Тут шумят чужие города. »

Белая армия отступала на юг, там люди еще жили надеждой на счастливую развязку. Подался туда по примеру многих артистов и Вертинский. Выступать он продолжал и на юге.

Но счастливая развязка так и не наступила. В 1920 году Вертинский покинул Россию, как оказалось, на долгие 23 года.

Его жизнь в эмиграции, начавшаяся с Константинополя, представляла собой бесконечную круговерть городов и стран. Гонимый непонятной тоской, Вертинский объездил с концертами весь мир. Конечно, основными его слушателями были русские эмигранты, но ему также рукоплескали принцы и короли, американские миллионеры и знаменитые киноактеры, среди которых у него появилось много друзей.

Занятную историю, связанную с Чарли Чаплиным, рассказал Вертинский в своих воспоминаниях:

. Я подождал, пока Чаплин нальет вина, и когда, осушив бокал, он собирался кокнуть его об пол, я удержал его руку. «Чарли, — спросил я, — зачем вы бьете бокалы?» Он ужасно смутился. «Мне сказали, что это русская привычка — каждый бокал разбивать», — отвечал он. «Если она и «русская», — сказал я, — то, во всяком случае, дурная привычка. И в обществе она не принята. Тем более что это наполеоновский сервиз и второго нет даже в музеях».

Его жизнь за границей казалась вполне благополучной, лишь песни выдавали истинное душевное состояние артиста.
Одна из них – « Чужие города ».
Из стихотворения, написанного в 1932 году Раисой Блох, Вертинский убрал несколько строк, заменил некоторые слова, и написал к нему музыку. Вышла очень проникновенная песня:

Принесла случайная молва
Милые, ненужные слова:
«Летний сад, Фонтанка и Нева».
Вы, слова залетные, куда?

Там шумят чужие города,
И чужая плещется вода,
И чужая светится звезда.

Вас ни взять, ни спрятать, ни прогнать.
Надо жить – не надо вспоминать,
Чтобы больно не было опять
И чтоб сердцу больше не кричать…

Это было, было и прошло,
Все прошло и вьюгой замело,
Оттого так пусто и светло.

Вы, слова залетные, куда?
Там живут чужие господа,
И чужая радость и беда,
И мы для них – чужие НАВСЕГДА!

Огромной популярностью у русских эмигрантов пользовалась также песня «В степи молдаванской».

Последней страной в череде долгих скитаний артиста стал Китай, где также обосновалась большая русская диаспора. В Шанхае уже немолодой Вертинский познакомился с юной грузинской княжной Лидией Циргвава. Несмотря на большую разницу в возрасте, они поженились, и вскоре у них родилась дочь.

Вертинский давно мечтал о возвращении домой, в Россию, подавал прошения, но ему отказывали. И вдруг совершенно неожиданно в 1937 году ему пришло приглашение в СССР, хотя на этот раз никаких просьб с его стороны не было. Несколько лет ушло на решение проблем, связанных с переездом и, наконец, в начале ноября 1943 года Вертинский с семьей, покинув Шанхай, отправился на родину.

Но жизнь здесь оказалось не совсем такой, как он ее рисовал в мечтах. Выступать в столице и крупных городах ему не давали, а посылали 60-летнего артиста в самые отдаленные уголки страны, невзирая на жару и холод. Неизменным его спутником в этих поездках был аккомпаниатор Михаил Брохес.

За 14 лет гастрольной жизни, объездив страну вдоль и поперек, Вертинский дал около 3000 концертов, собирая при этом полные залы. Но официального признания ни сам Вертинский, ни его песни так и не получили. Пластинок с записями его песен, считавшихся совсем ненужными для того времени, не выпускали, услышать их по радио тоже было нельзя, молчала о Вертинском и пресса.

А он продолжал выступать, до самого последнего дня жизни. Ленинградские гастроли в мае 1957 года стали для артиста последними. Там, в гостинице «Астория», Александр Вертинский умер от сердечного приступа в возрасте 68 лет.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Добавить комментарий